Алексей Кущ: «Сегодня мы имеем банковскую систему времен СССР»

В ситуации, когда экономика страны переживает сложнейший период своего развития, Минфин и НБУ принимают решения, дающие максимально быстрый результат. Вопрос в том, насколько он еще и качественный, и не несет ли губительные последствия. О том, в чем причина курсовых колебаний, оправдывают ли себя ОВГЗ, каковы перспективы приватизации госбанков и легализации игорного бизнеса в Украине, а также к чему приведут инициативы президента, в интервью для Maanimo рассказал экономист, финансовый аналитик Алексей Кущ.

— Как бы вы оценили темпы развития украинской экономики за первое полугодие? Можете выделить три главных события первой половины 2019 года?

— Украинская экономика продолжает развиваться в формате сырьевой рентной коррупционной экономики, и этот формат не меняется последние 15-20 лет. У такого формата есть ряд особенностей. В первую очередь, это касается тесной корреляции между темпами роста украинской экономики и ситуацией на внешних товарных и сырьевых рынках. Т.е. мы еще и относимся к типу малых и открытых экономик.

Значительная часть нашего экономического потенциала зависит от динамики цен на сырье нашего традиционного экспорта (прежде всего, металл, железная руда, зерно, подсолнечное масло). Внутренний рынок у нас обладает очень небольшой покупательской способностью и не может являться базовым драйвером экономического роста, как это, например, происходит в развитых или развивающихся странах, которые показывают высокую динамику развития. Поэтому мы растем вместе с мировыми сырьевыми рынками и также стремительно вместе с ними падаем.

Поэтому в прошлом году ситуация на сырьевых рынках была более-менее благополучной, это происходило последние несколько лет. Это дало возможность украинской экономике разогреться до темпов роста выше 3%.

В этом году мы видим замедление темпов роста экономики до 2,5%, хотя НБУ пересмотрел данные показатели, ожидая, что, может быть, экономика вырастет до 3%. Также видим практически «замораживание» темпов роста реальных доходов населения, что проявляется и в замедлении темпов внутреннего торгового оборота. Видим очень неравномерную динамику промышленного производства, когда индекс промпроизводства уходит в «красную» отрицательную зону и сменяется темпами роста. В основном это говорит о том, что индустриальное сердце нашей экономики работает крайне аритмично.

Если говорить еще о тенденциях этого года, то стоит отметить, что Украина достаточно активно воспользовалась ситуацией, которая складывалась не только на внешних сырьевых рынках, но и на мировых финансовых рынках. Здесь можно говорить об изменении монетарной политики Федеральной резервной системы США в прошлом году – проводилась политика повышения процентных ставок. Это вызвало т.н. «валютопад» на рынках развивающихся стран: турецкая лира, аргентинский песо, иранский риал, украинская гривна в июне прошлого года испытывала курсовое давление.

В этом году ситуация кардинально поменялась – мы видим снижение процентных ставок в США, политику дешевого доллара, поэтому Украина как страна, которая сейчас проводит политику дорогой гривны, смогла сформировать пирамиду внутреннего госдолга – можно по-разному относиться к этому. Но благодаря пирамиде удалось создать определенный резерв на осень для выплат по пиковым платежам по внешним долгам.

И третий фактор – это «безболезненное» прохождение двух наиболее важных политических циклов, президентского и парламентского. Инвесторы достаточно позитивно восприняли не столько сами результаты выборов, сколько их протекание.

— В последние месяцы гривну качает то вверх, то вниз, при том, что в бюджете заложен средний курс на уровне 29,4 грн. Это говорит о перестраховке Кабмина, или о нарушенном сценарии?

— Проблема в том, что, с одной стороны, у нас абсолютно искусственное бюджетообразование. Т.е. есть два бюджета: один — реальный, который формируется исходя из адекватных бюджетных и экономических параметров; а другой – фиктивный, который принимается парламентом и потом предъявляется внешним кредиторам, в том числе МВФ. Там выставляют достаточно жесткие критерии, дефицит бюджета на уровне 2,5% и выше. Поэтому под этот индикатор подгоняются все доходные и расходные статьи госбюджета. И в этом плане курс выполняет роль рычага по искусственному подтягиванию доходов государственного бюджета.

Т.е. как происходит на самом деле: Минфин оценивает план налоговых поступлений, и естественно, их не хватает, чтобы перекрыть все затраты с учетом планового дефицита. Тогда создаются искусственные дефициты, например, устанавливаются поступления по приватизации в размере 17 млрд грн, хотя все понимают, что этих денег в бюджете не будет.

Если и этого не хватает, то увеличивают плановый курс гривны. Т.е. у нас бюджетообразующие налоги – это НДС на импортные товары и импортные пошлины. Все эти налоговые поступления зависят так или иначе от курса гривны к доллару, евро, потому что все они начисляются на импортные товары. Соответственно, чем более занижен курс гривны, тем больше этих налоговых поступлений через таможню можно запланировать в бюджете. В данном случае курс превращается в искусственный инструмент для эффективного наращивания бюджетных налоговых поступлений. И когда в Минфине ставят плановый курс 29,4 грн, там прекрасно понимают, что такого курса не будет.

А динамика курса нацвалюты к доллару сейчас, к сожалению, полностью вышла из-под контроля НБУ. Мы видим, что Нацбанк сейчас проповедует политику плавающего рыночного курса, как там говорят, они «срезают только курсовые пики», но на самом деле, эта волатильность курса вносит существенную неопределенность в ожидания экономических агентов.

Украине для того, чтобы привлекать инвестиции, нужно расширять горизонты инвестиционного планирования, чтобы инвесторы имели четкие критерии и оценки своих инфляционных возможностей. К сожалению, сейчас горизонт инвестиционного планирования в Украине сужен до полугода или даже 3 месяцев, хотя с учетом того, что мы — развивающаяся страна, нам нужно расширить горизонт до 2-3 лет. Для этого нужно проводить политику курсового «коридора», или как это называли в Европе, политику «курсовой змеи». Но в Украине с этим, к сожалению, полная вакханалия.

Сейчас у нас слабая экономика, поэтому мы не можем обладать сильной нацвалютой, но на краткосрочном временном интервале Нацбанк и Минфин за счет искусственных факторов создают курсовую стабильность. Действует этот механизм примерно следующим образом. НБУ проводит политику дорогой гривны, т.е. высоких процентных ставок. У нас самая большая диспропорция между учетной ставкой и инфляцией – 17-18% против 7%. Т.е. у нас учетная ставка более чем в 2 раза превышает индекс потребительских цен. Такого нет ни в одной стране мира. Что делает Нацбанк? С помощью своей политики он создает искусственный дефицит гривны на внутреннем рынке капитала, т.е. фактически «стерилизует» денежную массу. С другой стороны, Минфин выпускает краткосрочные ОВГЗ на 3 и 6 месяцев под 18-20% годовых. За счет этого привлекает спекулятивные инвестиции нерезидентов и создает искусственный профицит валюты.  И когда эти две тенденции сходятся, то дефицит гривны и профицит валюты дает резкое укрепление гривны, которое на самом деле без внешних предпосылок является губительным для экономики.

— Насколько оправдывает себя такой инструмент как ОВГЗ с точки зрения долгосрочной финансовой стабильности?

— Как раз он бы себя оправдывал, если бы был инструментом долгосрочной финансовой стабильности, т.е. если бы Министерство финансов устанавливало адекватную линейку долговых инструментов и пирамиду госдолга. Сейчас Минфину нужно накопить валюту для выплаты внешних долгов. Они у нас достаточно длинные и под низкую процентную ставку. Т.е. чтобы их выплачивать, сейчас происходит массовый выпуск ОВГЗ, номинированных в гривне и валюте. Как обычно поступают в таких случаях правильные страны: они за счет выпуска новых долгов реструктуризируют свой долговой портфель и изменяют такой показатель, как дюрация – это средневзвешенный срок для погашения. Таким образом, те страны, которые проводят адекватную долговую политику, заменяют дорогие и короткие долги на более дешевые и длинные. Тогда уменьшается долговая нагрузка на бюджет, потому что, с одной стороны, уменьшаются проценты, которые нужно выплачивать по долгам, а с другой стороны, снижается нагрузка по выплате тела кредита, потому что график погашения долгов растягивается во времени.

Украина в этом смысле делает все наоборот: она выпускает короткие внутренние долги с очень высокой ставкой доходности, резко увеличивает те суммы, которые нужно будет выплачивать из бюджета. Начинали мы с 416 млрд грн, которые были заложены в госбюджет на погашение долгов, а сейчас эта сумма возросла уже до 480 млрд грн – это внутренние и внешние долги. И скорее всего, к концу года она превысит 500 млрд грн. Это происходит за счет того, что постоянно наращивается количество процентов по выплатам. Т.е. мы погашаем более дешевые долги за счет привлечения значительно более дорогих и за счет выпуска коротких долгов. Таким образом мы откладываем «час расплаты» с этого года на следующий, формируя «снежный ком».

Поэтому адекватная политика на рынке ОВГЗ была бы, если бы Минфин выпускал облигации сроком минимум на 3 года, а лучше – на 5 лет и больше. И ставка должна быть на уровне 10-12%. Естественно, привлекательность таких долговых инструментов для иностранных инвесторов была бы совершенно другой, и не удалось бы привлечь такой большой объем заимствований, как сейчас.

Но то, что мы пока не можем размещать адекватные облигации, не значит, что нужно бросаться в омут с размещением краткосрочных и сверхдоходных для нерезидентов ОВГЗ.

— В каком состоянии сейчас, с вашей точки зрения, банковский сектор Украины? Есть точка зрения, что стабильностью могут похвастаться только банки с иностранным капиталом. Согласны с этой точкой зрения?

— Банковский сектор сейчас находится в ужасном состоянии, несмотря на то, что Нацбанк рапортует о том, что увеличился объем прибыли банковского сектора. На самом деле, львиная доля прибыли банковского сектора формируется за счет государственных банков, которые в значительной степени зарабатывают на портфелях ОВГЗ, у них есть уставный капитал в качестве капитализации.

Достаточно сказать, что в уставный капитал ПриватБанка государство внесло 144 млрд грн ОВГЗ по номинальной стоимости. И на этот портфель ОВГЗ в процессе капитализации начисляются проценты. Поэтому огромная доля дохода госбанков зарабатывается на рынке ценных бумаг и депозитных сертификатов Нацбанка. Т.е. это как бы перекладывание из одного кармана в другой.

Сейчас больше 50% активов банковской системы Украины являются проблемными и неработающими. Это говорит о том, что во время «банкопада» 2014-2015 годов было выведено 100 банков с рынка, т.е. рынок чистили от банков, а нужно было от проблемных активов, потому что их количество меньше не стало. Это все говорит о дисфункции банковской системы и ее полной неработоспособности.

Ситуация ухудшается тем, что сейчас 60% активов банковской системы, порядка 327 млрд грн средства физлиц сконцентрированы в государственных банках. Т.е. мы практически получили с вами банковскую систему времен СССР. Поэтому любая дестабилизация системы грозит колоссальным финансовым коллапсом, потому что в кризис 2008 года в Украине амортизировали банки с иностранным капиталом, в 2014-15 годах – банки с украинским капиталом, а следующий кризис придется как раз на государственные банки. И это будет катастрофический удар, потому что государство как конечный бенефициар должно быть ответственно и за вклады, и за платежеспособность. Соответственно, ресурсов для того, чтобы обеспечить 327 млрд грн вкладов в госбанках, у Министерства финансов сейчас нет. Кризис – это будет дилемма между «замораживанием» вкладов на неопределенное время или включением печатного станка и выплатой этих денег с колоссально инфляцией и девальвацией.

Поэтому можно согласиться, что единственные надежные банки в Украине – это банка с иностранным капиталом, хотя не все. Там тоже есть достаточно проблемные банки.

— Какие перспективы у приватизации государственных банков, в частности, Приватбанка и Ощадбанка?

В той модели, которая сейчас предлагается, — никаких, потому что группы, присутствующие в Украине, они присутствую либо в виде одного банка, либо с небольшим количеством отделений, и проводят операции, которые необходимы просто для поддержания присутствия на рынке, при этом сокращают свою сеть на рынке. На самом деле, все они «сидят на чемоданах» и с удовольствием продали бы свои активы в Украине. Просто они не хотят или не готовы пока фиксировать тот убыток, который будет при продаже по рыночной стоимости. Потому что заходили они на наш финансовый рынок в период пика, когда мультипликатор был 1:10 и 1:8, т.е. 1 доллар от капитала и 8 долларов от покупки банка. А сейчас мы находимся на финансовом «дне», поэтому продавать активы нужно будет с большим дисконтом. Поэтому никто из крупных транснациональных финансовых групп-инвесторов на наш рынок заходить сейчас не хочет, и никому наши госбанки не нужны.

Единственно, что с ними можно было бы провести определенные манипуляции. Например, Ощадбанк можно было бы объединить с Укрпочтой и создать почтовый банк, таким образом соединив функции почты, банк и страховой компании. В таком варианте можно было бы привлечь инвесторов, в том числе международные финансовые организации такие, как ВБ или ЕБРР.

Что касается Приватбанка, то нужно его реструктуризировать, т.е. идти по пути Латвии, когда там национализировали Parex Banka. Есть четкий алгоритм действий. ПриватБанк нужно разделит на несколько составляющих. С одной стороны, выделить платежный сервис, который является достаточно конкурентным и инвестиционно привлекательным, и его можно эффективно приватизировать, продать иностранным инвесторам.

С другой стороны, выделить все «здоровые» активы и вклады населения в отдельный банк, в том числе и государственные облигации, которые внесены были в уставный капитал для докапитализации, и провести ребрендинг, новое название, сделать для этого банка определенную целевую нишу на рынке, например, кредитование МСБ и ипотечное кредитование.

А третье направление – это все проблемные активы оставить на старой оболочке ПриватБанка для того, чтоб сохранилась юридическая история, чтобы можно было продолжать судебные иски против бывших собственников.

— Сколько денег сейчас в Украине находится «в тени». Есть ли надежда на справедливую и грамотную детенизацию экономики в ближайшие годы?

— Вопрос в том, что считать «тенью». Когда-то международные аудиторы провели исследование, и Украина попала в десятку стран с самым большим объемом выведенного капитала за рубеж наряду с Россией, Казахстаном и другими. У нас более 117 млрд долларов было выведено, подсчет велся по 2010 год. Соответственно, с того момента эта сумма значительно возросла. Я думаю, что она реально сейчас приближается к 150 млрд долларов. Эти деньги сейчас находятся либо в зарубежных активах, либо в оффшорных юрисдикциях.

А что касается денег, которые на руках у населения, здесь оценки разнятся. Называются цифры от 30 до 60 млрд долларов. Нужно понимать, что эти деньги тоже имеют неоднородную природу. Т.е. есть деньги, которые население действительно держит, условно говоря, в банковских сейфах, в трехлитровых банках или под матрасами. Во время кризиса 2014 года население забрало из банков 15 млрд долларов. Часть этих денег потом вернулась на рынок первичной недвижимости, часть – в банки. Но думаю, что значительная часть этих денег остается на руках, плюс прежние запасы. Т.е. можно говорить о нескольких десятках миллиардов долларов.

И плюс, у нас примерно 30-40 млрд долларов составляет оборот т.н. «теневой» экономики, которой по некоторым оценкам у нас 33%, а на самом деле эта цифра занижена – эксперты оценивают в 55% уровень «теневой» экономики. Если официально у нас 120 млрд долларов, то «теневая» насчитывает примерно до 60 млрд долларов. И для того, чтобы она существовала, она должна обслуживаться 20-30 млрд долларов теневого денежного оборота, это и есть параметр «теневой» экономики, которая может быть вовлечена в официальный оборот только при проведении детенизации и эффективных экономических реформах.

— Что можно сказать о последней инициативе президента по легализации игорного бизнеса в Украине? Какие у нее перспективы?

— С одной стороны, инициатива достаточно интересная, потому что у нас сейчас 90% игорного бизнеса находится «в тени». Мы видим, что во всех городах, и в Киеве тоже на каждом углу есть так называемые «спортивные лотереи» и т.д., под которые маскируется теневой игорный бизнес.

С другой стороны, та шумиха, которая сразу поднялась среди экспертов, она переоценивает ту роль игорного бизнеса, которую он может сыграть в украинской экономике. Мы не Монако, и в лучшем случае, игорный бизнес может составлять 1-2% от нашего ВВП, и то это при очень больших темпах роста.

Поэтому никогда игорный бизнес не станет наполнителем бюджета и серьезным источником доходов для государства. Т.е. он может принести какие-то дополнительные деньги, но тот информационный шум, который был поднят, он совершенно не адекватен тому экономическому эффекту, который можно получить.

Но сама идея Зеленского, в моем понимании, была испорчена в результате ее озвучивания. Что я имею ввиду. Я считаю, что наиболее эффективная модель построения игорного бизнеса – это локальные географические игорные зоны, которые открываются в некоторых районах. Эти районы могут быть активными с точки зрения туристической зоны. Так и, например, депрессивные районы, которым нужно экономически регенерировать за счет игорного бизнеса, потому что он является большим наполнителем местных бюджетов.

Я в свое время предлагал создать в Одессе южную игорную зону и на Шацких озерах — западную зону. Если мы говорим о Киеве, то можно было бы такую зону создать в Чернигове, рядом, чтобы развивать Черниговский регион.

Почему важна географическая локализация? Потому что Зеленский озвучил «привязка к пятизвездочным отелям», а это сразу же коррупционная кормушка для чиновников, потому что в Украине нет четкой классификации, что такое пятизвездочный отель. Если будут вводить классификацию, значит, чиновники будут отвечать за соответствие или несоответствие отеля ей. И условно говоря, можно будет открыть какое-то игорное казино, назвать его «Отель 5 звезд» и за определенные взятки заниматься этим бизнесом. Т.е. географическая привязка работает так, что определяются зоны, и там местные органы власти продают лицензии на открытие игорных заведений без какой-либо привязки к «звездности» отеля и т.д. Коррупционная составляющая сводится к минимуму. Т.е. такая зона уже может потом приносить до миллиарда долларов в бюджет.

— Какое ваше отношение к так называемой «нулевой декларации»? Готово ли к этому украинское общество?

— Во-первых, «нулевую декларацию» часто связывают с амнистией капиталов. Т.е. все сдают эту декларацию, а потом государство подводит такую жирную черту, и после этого жестко контролирует, кто сколько заработал, потратил и заплатил налогов.

В команде Зеленского поставили телегу впереди лошади. Потому что нужно сначала уничтожить предпосылки появления «теневой» экономики. В Украине это монополизация (у нас более 60% экономической среды задавлено монополиями, компаниями с единоличным доминированием), излишнее государственное регулирование и высокий уровень налогообложения. Т.е. сначала нужно убрать вот эти 3 предпосылки.

Как это сделать. Нужно найти между бизнесом и населением консенсусную точку в налоговой фискальной нагрузке, которая устраивала бы и бюджет, и население, и бизнес. Также нужно провести демонополизацию экономики, понизив уровень влияния монополий финансовых и промышленных групп, в том числе и на рынке инфраструктуры. И третий момент – провести дерегуляцию бизнеса. Только после этого можно проводить налоговую амнистию и «нулевую декларацию».

Идея ежегодной сдачи декларации населением – здесь чисто иезуитский подход. Если мы возьмем Америку, то там, во-первых, не все домохозяйства сдают эти декларации. Там есть определенный имущественный и финансовый ценз, ниже которого можно не сдавать. Во-вторых, должен быть мощный стимул. Т.е. в Америке люди сами стремятся сдать налоговые декларации, потому что они могут получить право на т.н. «налоговый кредит» (или налоговый вычет) за счет того, что часть затрат, которые они отдают на образование и т.д., на эту сумму можно уменьшать налогообложение, и так получается, что некоторые люди даже получают доплаты из бюджета, например, по 500 долларов.

В Украине тоже есть такие правила, но у нас это работает намного хуже и намного уже возможности. И самое главное, если переходить на обязательное декларирование доходов, значит, людям нужно тогда давать право самим платить подоходный налог. Т.е. его должен платить не работодатель из зарплаты каждый месяц. Людям должны платить брутто зарплату, а не нетто, как сейчас. И по итогам года человек должен посчитать, сколько он получил дохода, какие затраты он понес, на которые может уменьшить налогообложение, и потом уже в течение 2-3 месяцев он заполняет декларацию и платит налог. В таком случае работает социальная справедливость.

Но это же приведет к колоссальным кассовым разрывам в бюджете, потому что более 230 млрд грн в структуре государственного и местных бюджетов составляет подоходный налог, который платят физлица.

Т.е. хотят применить такой подход, чтобы заставить людей подавать ежегодную декларацию, при этом не дав им права на самостоятельную уплату налогов. А это большая ошибка.

— В каких налоговых изменениях сейчас больше всего нуждается украинская экономика? Ваше отношение к идее упразднения НДС?

— Мы нуждаемся в новой консенсусной равновесной точке фискальной нагрузки. У нас сейчас есть внутренний офшор в виде ФОПов, которые работают на едином налоге. И есть все остальные, это как бы такой оншор, который работает на общих ставках налогообложения. Вот этот офшор и оншор нужно сближать между собой, создавать нишу, срединную модель налогообложения, таким образом повышая ставки налогообложения ФОПов и понижая ставки тех, кто находится на общей системе налогообложения, с тем, чтобы выровнять этот баланс фискальной нагрузки по разным системам.

Я считаю, что нужно пересмотреть пошлинную политику. В бюджет Украины ежегодно поступает 500 млн грн пошлин, которые начисляются на экспорт сырьевых товаров. Если учесть, что Украина – это сырьевая страна, которая экспортирует сырье и полуфабрикаты, то это вопиющая социальная несправедливость, потому что из страны вывозится практически все сырье, а за это в год в бюджет платят просто копейки.

Украине нужно создавать свой национальный резервный фонд, как это сделано во всех сырьевых странах. Формировать его нужно за счет введения 5-процентной пошлины на экспорт всех видов сырьевых товаров и полуфабрикатов. И за счет этого фонда нужно проводить экономическую политику, т.е. перестраивать внутренние отрасли экономики, улучшать отрасли с более высоким уровнем добавочной стоимости, повышать внутренний спрос и производство товаров народного потребления или инвестиционных товаров. Почему в Украине низкие зарплаты? Потому что наша экономика генерирует очень низкий уровень добавочной стоимости. Чтобы повышались зарплаты, нужно повышать уровень добавочной стоимости.

Нужно кардинально пересмотреть возмещение НДС для экспортеров. С этим у нас тоже катастрофическая ситуация. Внутренний НДС, который остается в бюджете, составляет примерно 70-80 млрд грн, что крайне мало. Это происходит потому, что более 130 млрд грн идет на возмещение НДС. При этом более 80% НДС возмещается в пользу крупных финансово-промышленных групп, потому что они занимаются экспортом сырья и полуфабрикатов. Поэтому у нас существует такая паразитарная экономическая и финансовая модель, когда внутренний потребитель, покупая товары и услуги в магазинах и других точках сбыта, платит НДС, который потом аккумулируется в масштабах всего государства и перераспределяется в размере почти 4 млрд евро в год в эквиваленте в пользу двух десятков промышленных групп.

Нужно менять эту систему, постепенно отменять налоговую льготу для экспортеров сырья и вводить двухступенчатую ставку НДС, как это сделали во многих странах. Т.е. должна быть общая ставка на инвестиционные товары, нужна пониженная ставка на потребительские и социальные товары – в 2 раза ниже действующей ставки НДС, и нужно вводить нулевую ставку на социальные услуги (коммунальные услуги, медицина, образование и т.д.).

Я считаю, что нужно отменять подоходный налог людям, которые получают минимальную зарплату. Это вообще абсурд, когда такие люди платят налог, а потом государство им оказывает помощь в виде субсидий. И в целом нужно снижать подоходный налог в Украине.

— Ваши ожидания от нового делового сезона: станет ли он прорывным для экономики?

— Ожидания умеренно-пессимистичные. Я считаю, что тот вакуум реальных экономических смыслов, который сейчас есть в Украине, он будет достаточно негативно влиять на инвесторов. Будут, возможно, какие-то локальные вспышки, например, если откроем рынок земли. Но ключевая угроза нашей экономики – трудовая миграция – пока вообще никак не озвучена в программе новой команды, как они собираются минимизировать этот риск. Нет предложений по построению новой экономической модели, как преодолевать сырьевую и коррупционную модель и что строить вместо нее. Это все заменяется разговорами о мифическом либертарианстве, когда рынок сам себя отрегулирует.

Я думаю, что мы будем находиться в положении роста на 2-3% в год в лучшем случае, и к сожалению, как показывает опыт развивающихся стран, быстрый экономический рывок и преодоление бедности возможны только в результате роста от 5% ВВП и выше. Пока Зеленский только заявил, что планирует выйти на такой диапазон роста, но, к сожалению, не озвучил никаких реальных шагов, которые могли бы действительно привести к такому росту. Поэтому мне кажется, мы будем находиться в ситуации мягкой экономической стагнации.

Источник: Maanimo.com

Добавить комментарий

Войти с помощью: